Игорь Герасимчук: «Мебельная отрасль находится на грани выживания»

17 сентября 2012

Долгое время начало осени традиционно считалось у мебельщиков открытием сезона продаж. Однако уже третий год подряд АКМ (Ассоциация калининградских мебельщиков) бьет тревогу: ярко выраженного скачка в реализации продукции уже давно не наблюдается, к тому же ежегодный рост цен на транспортные расходы отнимает у калининградского производителя по метру российского рынка. В итоге «визитная карточка» области медленно, но неуклонно теряет свой авторитет среди мебельщиков России. Не улучшается обстановка и на внутреннем региональном рынке. Ситуация, сложившаяся сегодня в калининградском мебельном секторе, напоминает джунгли – побеждает сильнейший и хитрейший. О схемах выживания, в какой зависимости мебельщики от футбола и о том, кто останется в отрасли после дедлайна-2016, «СИ» рассказал генеральный директор мебельной фабрики «Дедал» Игорь Герасимчук.

 

«СтройИнтерьер» («СИ»): –С каким настроением входите в новый сезон?

Игорь Герасимчук (И. Г.): С очень настороженным. Обычно для мебельщиков первой ласточкой начала сезона всегда служила середина лета: как правило, с 1 по 15 июля наблюдается бум в продаже детской мебели. Производители шутя называют этот период Восьмым Марта. Так как 50 % объема производства фабрики «Дедал» – это детская и подростковая мебель, то и я ожидал начала роста продаж уже в середине лета. Но… он не наступил. Продажи если и выросли, то очень незначительно, говорить о буме вообще не приходится. Все это сигнализирует производителям об одном: люди, которые делали ремонт, по каким-то причинам не успели его доделать и поэтому перенесли закупку мебели на осень или же вообще не планировали покупать детскую мебель, а потратили деньги на отдых или одежду. Посмотрим, какие результаты дадут сентябрьские продажи, но думаю, что по сравнению с прошлым годом опять произойдет снижение объема реализации на 20-30 процентов.

Если брать в целом, то ситуация совсем неутешительная мебельщики не наблюдают ярко выраженного сезона, когда продажи мебели вырастали в разы, уже несколько лет подряд. Есть лишь небольшое увеличение спроса – не более 25 процентов. Думаю, что и в этом сезоне бума не будет. Однако я работаю в сегменте «средний», «средний плюс», поэтому сужу только о нем. Но, изучая рынок, могу сказать, что в сегменте дешевой и дорогой мебели ситуация немного другая. Так, насколько мне известно, «Лазурит» работает в активном режиме, даже несмотря на то, что в последние годы рынок дешевой мебели упал.

 

«СИ»: –Чем объясняете такие печальные перспективы?

И. Г.: Сократил покупательскую способность последний кризис. Состоятельные люди перестали тратиться на мебель, люди среднего класса подумали, что лучше съездить отдохнуть, чем тратиться на обстановку. Кто-то вовсе потерял работу. О чем тут можно вести речь? Поэтому сейчас поднимается «Икеа» – не только у нас, но и на Западе. Там такая же ситуация. Кризис изменил приоритеты. Мебель и раньше не являлась предметом первой необходимости, это всегда была роскошь, как и автомобиль. Только раньше эта роскошь была доступна многим – вовсю работала система потребительского кредитования, и люди могли в течение трех-пяти лет выплачивать за приобретенную спальню или детскую. Сейчас ситуация в корне изменилась. С наступлением кризиса банки перестали выдавать потребительские кредиты, да и люди не стремятся тратиться на статусные вещи. Мы, мебельщики, сразу на себе это почувствовали. Если раньше продавалась вся продукция, то сейчас есть коллекции, которые на российском рынке не продаются вовсе. Компаниям даже приходится сворачивать производство этих моделей. Так что изготовители, не обзаведшиеся своей розничной сетью, поставлены в очень жесткие условия выживания.

 

«СИ»: - Это при неослабевающей конкуренции…

И. Г.: Да, борьба идет страшная – причем мы конкурируем не только на калининградском рынке, мы конкурируем на рынке общероссийском. Посудите сами. Если взять десять лучших компаний России по производству детской мебели, то три из них будут калининградские. Если взять десять лучших производителей спален, то, я считаю, две калининградские компании реально занимают ведущие места в этой десятке. Ведущую роль калининградские мебельщики играют и в производстве мягкой мебели, в том числе кожаной. Копируют уже не иностранцев копируют калининградские фабрики и, в частности, продукцию моей фирмы, закупая ту же фурнитуру, те же комплектующие в тех же самых салонах, где покупаю ее я. Сейчас наблюдается борьба стратегий: победит тот, кто выберет правильный путь.

 

«СИ»: –А какие стратегии выживания представлены на рынке?

И. Г.: Пока я вижу несколько направлений. Один выживет благодаря уникальному продукту, другой потому что перенацелится на экспорт. Кто-то уходит в производство премиум-класса, как «Манн-груп». Правда, трудно сказать, с какими сложностями они впоследствии столкнутся. На сегодняшний день ясно, что продавать калининградскую мебель по ценам итальянцев очень сложно. Покупатель, который может себе позволить мебель такого уровня и ценового диапазона, в 95 случаях из 100 выберет итальянского производителя или, если это модерн, то немецкого. Продавать же такую мебель дешево нет смысла: Калининградская область не Китай, здесь невозможно сделать продукт в два раза дешевле итальянского. Но такая стратегия все же есть, и, насколько она жизнеспособна, покажет время.

Кто-то обладает развитой розничной сетью и не так зависим от потребления. На мой взгляд, этот рецепт наиболее правильный: сегодня выигрывает тот, у кого нет прямой зависимости от покупателя. Так, «Лазурит», «Интердизайн» и «Прагматика» при наличии своего производства имеют к тому же свои оптовые и розничные сети. Соответственно они могут себе позволить работать в ноль как оптовик и продавец, зарабатывая при этом как фабрика (отсюда, к слову, эти акции «минус 20-50 %» классический пример демпинга рынка). Если в России в ближайшее время появятся серьезные оптовики, которые смогут продавать не хуже, чем производитель, наверное, ситуация изменится. Но пока каждый мебельщик думает сам над реализацией своей продукции, и сейчас ясно одно тот, кто владеет розницей и оптом, лучше себя чувствует на рынке.

Многие компании пытаются идти по этому пути, и я думаю, что это для них единственный путь выживания. Хотя и у этого варианта развития есть свои существенные минусы: приходится брать кредиты, открывать розничные магазины, держать товар на складе в большом объеме.

Еще один вариант изменить направление деятельности. Например: переквалифицироваться с выпуска спален на изготовление гостиничной мебели. Но это будет актуально, если Калининград все-таки примет игры чемпионата мира. По моим данным, сейчас в городе в разы меньше гостиниц 5 или 10 % от необходимого объема, чем нужно для проведения чемпионата подобного уровня. Так вот, представьте, строительство стадиона, прокладка соответствующей инфраструктуры – это колоссальные человеческие ресурсы. В регион приедет 200-300 тысяч человек, которым нужно не только полноценное жилье, но и мебель. Поэтому гостиничная мебель (причем как экономкласса – для трех-четырехзвездочных гостиниц, так и премиум) будет чрезвычайно востребована. Могу порекомендовать компаниям, которые производят или могут производить подобную мебель, сосредоточиться на этом направлении и быть готовыми предложить свою продукцию, когда на нее будет спрос.

Но опять-таки любая из перечисленных мною стратегий может победить.

 

«СИ»: –Какие у вас прогнозы на 2016 год?

И. Г.: В случае если регион не получит право проведения игр Мундиаля, то после 2016 года выживут лишь единицы. Мы существуем только за счет льгот особой экономической зоны. Одним из способов спасти отрасль было бы объединение компаний в один холдинг. Но, к сожалению, мы умеем объединяться, лишь когда все действительно плохо. Сегодня, по моим данным, разорились лишь пара компаний, и то потому, на мой взгляд, что перестали трудиться. Видимо, это не слишком очевидный сигнал для остальных. Пока же у мебельного сообщества нет общей идеологии, нет объединяющего фактора и соответственно нет общей культуры производства. К тому же жесткая конкуренция обострила взаимоотношения. Если раньше, когда рынок был открыт, к тебе приезжали партнеры и могли спросить: «А кто еще делает детские или спальни?», ты спокойно говорил про своего конкурента, делился сбытом, потому что у тебя самого была полная загруженность производства, то сегодня, когда рынок сузился, когда каждый год производство падает на 40 %, рынком делиться не будешь. И уже на вопрос дистрибьютора: «Посоветуй, дай ассортимент» ты говоришь: «Давай я тебе лучше что-нибудь предложу». С одной стороны – это хорошо, это подтолкнуло многие компании быстрее создавать новые продукты, перепрофилироваться, пытаться сделать то, что не сделали другие. Но, с другой стороны, как тут можно объединяться, если мы все конкуренты?

 

«СИ»: –Однако объединяющий орган все же есть – это Ассоциация мебельщиков...

И. Г.: Когда 15 лет назад ассоциация создавалась, она брала на себя функцию защиты и в том числе объединения. Она стала своеобразным звеном связи между нашими мебельными компаниями и государственными структурами. Президенту ассоциации элементарно попасть на прием к губернатору: в пределах одной-двух недель – ведь это человек, за которым стоит 35-40 компаний. При этом и правительство могло положиться на такую организацию. Но, к сожалению, сейчас это больше политическая площадка, чем площадка объединяющая. Мы пытаемся объединиться, но, повторюсь, из-за того, что у нас нет общей концепции, это не особо получается. Ассоциация сегодня больше напоминает клуб по интересам.

Если же подвести основной итог, то за 15 лет в области так и не появились условия для выживания мебельной отрасли.

 

«СИ»: Вы имеете в виду создание предприятий по переработке?

И. Г.: Да. Для производителей нужно сырье – это фанера, деревообработка, ДСП, фурнитура… Но в области так и не была пролоббирована тема создания здесь своей собственной сырьевой базы. Если вопрос нехватки электричества решится с пуском БАЭС, то запуск своего завода по изготовлению фанеры, ДСП или кожевенное производство, как нам отвечают в правительстве области, невыгодны промышленности региона. Соответствующих расчетов мы не видели. А без гарантий со стороны государства инвестор не будет ставить здесь подобные предприятия. Хотя в Воронеже налажено кожевенное производство – город, не имея своего порта, получил такой завод. Наши соседи поляки запустили производство ДСП и фанеры – дерево везут из соседней Белоруссии и даже Африки. Но, видимо, области невыгодно наличие мебельной отрасли по крайней мере, в стратегии развития мы не прописаны… И сегодня мебельщики сами сражаются со всеми перипетиями экономики. Отсюда еще один путь стратегического развития – «поменять родину»: перенести производство в Россию, ближе к реализации и сырью. Тем более что в России уже более девяти заводов ДСП.

 

«СИ»: – «Дедал» будет менять родину?

И. Г.: Это тайна, еще не знаю. Надо думать и ждать, какие сюрпризы принесет сентябрь. Сейчас у «Дедала» стратегия прописана не на 100 процентов. Мы мобилизованы и готовы к любым изменениям. Повторюсь, выживут только те, кто выбрал правильную стратегию. Полагаться стоит только на себя, помощи от государства ждать не приходится.

 



Досье

Игорь Олегович Герасимчук

 

Родился 19 января 1965 года в г. Калининграде в семье инженеров.

1982-1987 гг. – обучение в Калининградском высшем военно-морском инженерном училище (ныне Балтийский военно-морской институт им. Ф. Ушакова).

1987-1989 гг. – служба на Черноморском флоте, дивизионный артиллерист кораблей на воздушной подушке.

1989 г. – возвращение в Калининград, занятия творческой деятельностью, начало работы в небольшом мебельном цехе.

1993 г. – открытие мебельного ателье «Дедал».

1995 г. – изготовлена и отправлена на продажу первая партия кухонь производства «Дедал».

С 2000-х – участие в международных мебельных выставках (Париж, 2000 г., Брюссель, 2001 г.)

Обладатель двух мебельных «Оскаров» награды «Русская кабриоль» (2003 и 2011 годы).

Женат, воспитывает дочь и сына. Хобби – большой теннис.