Подсядло Константин Игоревич

Подсядло Константин Игоревич

Думаю, любой некоренной житель нашего города, перебравшийся в Калининград – этот европейский островок России, отметил для себя такую забавную местную особенность. Если в уездных российских городах и городках, говоря о высоком уровне жизни и качестве, упоминают Москву и Санкт-Петербург, то в небольшом Калининграде (сохранившем лишь легкий флер от Старого Кенигсберга) на ведущие столицы «материка» оглядываться не принято. Во всем идет равнение на Европу. Архитектура, дизайн, строительный бизнес, поставка и продажа отделочных материалов в данном случае не исключение. Что ж, вкушая плоды просвещенной Европы, не рискуем ли мы превратиться в простых подражателей, забывших о своих традициях? А ведь многим из них найдется место и в краснокирпичном фахверковом Кенигсберге-Калининграде. По крайней мере Константин Подсядло, директор фирмы «Архитектурно-литейная компания», в этом уверен: именно он привез в наш регион настоящее сокровище российской металлообработки – каслинское чугунное литье.


«СтройИнтерьер» («СИ»): – Константин, почему вы сделали ставку именно на чугунное литье? Что вас связывает с Уралом?
Константин Подсядло (К. П.): – Я оттуда родом. Родился под Челябинском. Так сказать, выходец из российского чугунно-литейного «цеха». Когда переехал сюда и задумался над открытием своего дела, то хотел удивить, привнести на калининградский рынок что-то эдакое. А так как Калининград наводнен всевозможными отделочными материалами из Европы (разного качества и разной ценовой категории), я решил сделать ставку на всемирно известный российский бренд – каслинское чугунное литье.

«СИ»: – И как? Ставка оказалась удачной? Калининградцы оценили мастерство уральцев?
К. П.: – Мы этой весной отметим год своего пребывания на местном рынке, так что уже можем делать определенные выводы, главный из которых такой: о чугунном литье в Калининграде практически ничего не знают. Предпочитают ковку. Но, думаю, мы это исправим. Уже исправляем! Знающие люди оценили основные преимущества каслинского чугунного литья (уровень заводской работы с металлом и богатство выбора рисунка литья) и делают выбор в пользу последнего. Коваными изделиями в Калининграде никого уже не удивишь. К слову, в «большой», как у вас принято называть, России ситуация диаметрально противоположная: там больше знакомы с литьем, чем с ковкой, и слово «Касли» еще производит должный эффект.

«СИ»: А с чем оно ассоциируется? Урал, огромные запасы железа, плавильня, горн, петровские промышленники?
К. П.: Именно! Каслинский завод существует с 1747 года – а это как раз правление дочери Петра Елизаветы. Основателем предприятия была знаменитая промышленная династия Демидовых. Касли быстро превратился во всероссийскую имперскую кузницу. В течение всего 19-го века чугунное литье с этого завода являлось одним из основных декоративных элементов в русской архитектуре. Без этого ажурного «кружева» сегодня невозможно представить многочисленные мосты и ограды набережных, дворцовых комплексов, особняков, городские сады и парки Санкт-Петербурга, Старой Москвы, Новгорода... К слову, наши уральские мастера в свое время покоряли и Европу – настоящим триумфом для каслинских литейщиков стала Всемирная выставка прикладного искусства в Париже в 1900 году. Огромный чугунный павильон-дворец в византийском стиле тогда поразил европейцев своей сказочностью замысла, а главное, как писали тогда в газетах, дерзостью воплощения. В советское время завод также не простаивал, а прорабатывал новые дизайны, отвечающие требованиям и духу нового времени. Сейчас завод живет за счет заказов крупных городов – опять же Москвы, Петербурга, Казани, активно возрождающегося Грозного. Получили огромный заказ от Краснодарского края – город Сочи встретит Олимпиаду обрамленным в каслинское литье.

«СИ»: – Интересно рассказываете. Тщательно изучали вопрос?
К. П.: – Вы знаете, я пересказываю вам то, что в Челябинске знает, в принципе, каждый школьник. Конечно, когда решил заняться этим бизнесом, изучал историю и технологию более тщательно. Помню свое первое впечатление от посещения плавильного цеха! Огромные ковши, расплавленный металл… Масштаб впечатляет. Каслинский завод – гордость края, и чугунное литье там повсюду: секционные ограды, фонари, декоративные ограждения, кронштейны, лестницы, мемориальная тематика, различные решетки, парковая мебель, скульптура… Ковка, так распространенная в Калининграде, дошла до нас совсем недавно и пока не столь востребована.

«СИ»: – Так чем же принципиально литье отличается от ковки? Результат-то один – красиво обработанное металлическое изделие…
К. П.: – Разница в технологии обработки металла. Ковка бывает двух видов: ручная и машинная. Ручная ковка – это процесс, в котором с помощью молота и наковальни раскаленному металлу придается определенная форма. Такой способ обработки металла стоит дорого и рассчитан на ограниченный круг покупателей. Машинная ковка – это уже не ремесленное искусство, а поточное производство. Как достойный пример машинного производства могу привести продукцию поляков: их ковка и выглядит неплохо, и стоит недорого. А литье – это совсем иной подход к работе с металлом. В металлургической печи расплавляют чугун (Т = 1200 ˚С) и заливают в формы, созданные из специальной песчаной смеси. Чтобы извлечь застывшее чугунное изделие, форму приходиться разрушать, то есть для каждой отливки делается своя одноразовая форма. Затем следует ручная обработка изделия: убирают заусенцы, шпаклюют раковины, шкурят, грунтуют, красят. Работает целое металлургическое производство с длительным и дорогим технологическим циклом. Этим и объясняется высокая стоимость литья. Благодаря этому конечное изделие сохраняет все мельчайшие детали, задуманные скульптором. Завитки, точки, штрихи – такого эффекта невозможно добиться при ковке. В частности, каслинское литье издавна отличается четкостью силуэта, тонкостью и чистотой ажурного рисунка, тщательной отделкой поверхности, благородством цвета.

«СИ»: – А кто разрабатывает дизайн для каслинских изделий?
К. П.: – На заводе сформирован отдельный цех дизайнеров. Но не они главный источник дизайна. Ведь заводу триста лет – и все это время отбирались и сохранялись лучшие образчики обработки металла. Только вдумайтесь в это – три века собирательства! На данный момент Касли без преувеличения – уникальный хранитель трехвековой истории «чугунного» дизайна. И сегодня даже в самом западном городе страны при желании можно воспроизвести на ограде своего дома рисунок петровского или столыпинского времени, заполучить скамейку, выкованную в популярном в начале 20-го века стиле модерн, или установить уличный фонарь в духе сталинского ампира. В общем, к услугам калининградцев трехсотлетний багаж знаний каслинских мастеров. Думаю, нам есть чем удивлять не только самый западный город России, но и Европу. Генеральный директор Каслинского завода регулярно навещает наш регион и интересуется успехами в продвижении литья на Запад. Все-таки здесь, в Калининграде, Россия пересекается с Европой, здесь западные тенденции сталкиваются с российскими. Правда, последние немного проигрывают: как я уже отмечал, калининградцы не знакомы с литьем, да и конкуренция каслинскому литью тут достаточно высокая.

«СИ»: – И кто основной конкурент? Местные кузнецы?
К. П.: Нет. Несмотря на то, что Кенигсберг имел свою весьма развитую ремесленную школу ковки, Калининград многочисленным кузнечным цехом похвастаться не может. Местных кузниц немного, и чаще всего там изготавливают разовые интерьерные или ландшафтные вещи. Уровень разный, но по большей части ковка сегодня – это хобби для людей увлекающихся, но никак не поточное производство. Основной «кузнец» Калининграда, снабжающий сегодня наш рынок кованой продукцией, – это польский производитель. Относительно дешевые изделия от наших соседей представлены в арсенале любой компании, занимающейся металлом. Плохо это? Сложно сказать. Рынок диктует свои условия. Я одно время считал польскую ковку прямым конкурентом своему товару, но, оценив перспективы и уровень достатка потенциального покупателя, решил сделать поляков своими партнерами. Все-таки чугунное литье – продукция ВИП-сектора. Ковка – более доступный товар для среднего класса. А выживает на рынке предложивший покупателю максимум.

«СИ»: – Вы упомянули, что основные заказчики каслинской продукции в «большой» России – крупные муниципалитеты. Как наша администрация отнеслась к вашей продукции?
К. П.: – Мы пока не работали вплотную с мэрией и правительством области, хотя видим тут для нашей продукции широкие возможности применения. Когда я в первый раз попал в Калининград – в этот небольшой, очень зеленый и очень европейский городок – из огромного промышленного Челябинска, то понял, что калининградским набережным и проспектам пойдет каслинское чугунное «кружево». Но надо понимать, что современный законодательный подход к проведению муниципального конкурса (я о тендерах) серьезно препятствует появлению на наших улицах достойного декоративного оформления. Пока наш основной клиент – это частник, который «наелся» бюджетной польской ковки и хочет попробовать уральские «деликатесы». Я же рад, что мой родной каслинский чугун находит поклонников среди избалованных европейскими яствами калининградцев.