Александр Ильин. 60 лет в строительстве

09 ноября 2017

Ровно 72 года назад, осенью 1945-го, по решению Потсдамской конференции немецкий город Кенигсберг с прилегающими к нему территориями был временно включен в состав СССР. Город лежал в руинах. Его активное восстановление началось в 60-х годах, и особое участие в нем принимал нынешний директор ООО «Калининградстрой-Холдинг» Александр Ильин. Первая запись в его трудовой книжке датируется 14 декабря 1956 года. Он рассказал нашему журналу, как строился Калининград.

 

– А лександр Григорьевич, как стали строителем?

– Решающую роль в профессиональном выборе сыграл брат моей матери – военный строитель Иван Никифорович Аксюк. Он часто брал меня, школьника, с собой на объекты, рассказывал о конструкциях зданий, новых технологиях. Особенно поражали масштабы строек. В то время в Харькове возводились такие индустриальные гиганты, как Харьковский тракторный завод, завод транспортного машиностроения. Знакомство с этими стройками оставило неизгладимый след и повлияло на мою судьбу. Кроме того, лучшие друзья после школы решили пойти учиться на строителя. Словом, выбор был предопределен – я стал студентом факультета промышленного и гражданского строительства Харьковского инженерно-строительного института. 

 

 

– Чем запомнилась учеба?

– Учеба в институте позволяла знакомиться с новыми технологиями, материалами, оборудованием, которые только появлялись в отрасли, а меня, признаться, всегда притягивала возможность открыть для себя что-то по-настоящему новое, интересное. Стремление быть на острие технического прогресса я пронес через всю свою жизнь. Каждый год начиная со второго курса проходил практику на промышленных и строительных объектах. Работал каменщиком, монтажником, выполнял обязанности помощника мастера. На заводе Ильича в г. Мариуполе мне даже пришлось продлить практику на месяц. Нужно было завершить монтаж уникального мостового крана грузоподъемностью до 40 тонн. Дипломную работу по проектированию ангара-стоянки самолета защитил на отлично. После выпуска в 1956 году приехал в Калининград. Трудовую деятельность начинал мастером УНР-230, которое через год было преобразовано в СМУ-2. Строил объекты на улице Менделеева, Ленинском проспекте. В рыбном порту уже в качестве старшего прораба-начальника участка руководил строительством крупнейшего на тот момент в Советском Союзе холодильника на восемь тысяч тонн единовременного хранения рыбной продукции. Помню, в 1957 году за возведение этого уникального объекта меня лично поблагодарил и пожал руку посетивший стройку министр внешней и внутренней торговли СССР Анастас Иванович Микоян. Потом меня по инициативе горкома КПСС перевели в институт «Калининградгражданпроект». Другая работа, иные масштабы. Практически все здания по Ленинскому проспекту от Южного вокзала до площади Победы проектировала наша команда.

 

 

– Как происходило восстановление послевоенного Калининграда?

– Город, особенно его центральная часть, лежал в руинах. Я жил в районе нынешнего кинотеатра «Родина», а на тренировки по теннису ездил на расположенный в другом конце Калининграда стадион «Спартак». От дома до площади Победы трамвай двигался фактически в тоннеле. Слева и справа узкую полоску расчищенных дороги и трамвайных путей плотно сжимали руины. После войны темпы восстановления были низкими из-за слабого финансирования. У меня складывалось впечатление, что многие не только в Калининграде, но и в Москве до конца не верили, что бывшая столица Восточной Пруссии навсегда останется советским городом. Лишь где-то с начала 60-х годов финансирования стали выделять значительно больше и началось интенсивное строительство и восстановление Калининграда.

 

 

– Что было самым сложным?

– Нам приходилось возводить новый город на месте разрушенных войной зданий. Чтобы добраться до естественного грунта при устройстве фундамента, мы разбирали старые конструкции, отыскивали существующие фундаменты. Иногда они обнаруживались уже в процессе строительства. Приходилось корректировать проекты: углублять котлованы, менять их конфигурацию. Случалось принимать решение о неполной ликвидации старых конструкций и использовании их при возведении новых домов. Для этого применяли различные технологии и методы расчета, а в итоге существенно экономили государственные средства.

– Как влияло на работу наличие неразорвавшихся боеприпасов?

– В то время обнаружение снарядов и бомб на стройплощадке было обыденным явлением. Это сегодня действуют правила: перед тем как разрабатывать котлован, нужно вызвать специализированную организацию, которая проверит участок и выдаст справку о его безопасности. Тогда все было значительно проще. Саперов вызывали по несколько раз в неделю. Особенно плотно пришлось работать с ними, когда я вернулся в объединение «Калининградстрой». У организации были свои карьеры, где велась разработка песка, глины, гравия. Среди них Яблоневский карьер, который находился на территории бывшего немецкого полигона. Добывая глину, мы часто обнаруживали неразорвавшиеся авиационные бомбы. Работу приходилось останавливать. В нашем распоряжении, конечно, были миноискатели, но они фиксировали смертоносный металл на глубинах не более 70 сантиметров. Этого было недостаточно. Решить проблему помог случай. Я по линии гражданской обороны являлся начальником инженерной службы области. Как-то в Калининграде под руководством генерала армии Майорова проводились учения. Мне поручили в течение суток оборудовать бомбоубежище. С задачей мы справились успешно. На разборе учений генерал поблагодарил меня за грамотно организованную работу и поинтересовался: «Какие есть просьбы?» Я рассказал о нашем карьере и необходимости проверить наличие боеприпасов на глубине 4-5 метров. Он пообещал помочь. Через несколько дней на карьер прибыла группа специалистов. Они обследовали обнаруженные в карьере взрывоопасные предметы, дали заключение, и карьер был сохранен.

– Нередко слышатся замечания, что постройки советского периода не вписываются в исторический облик города…

– Да. Иногда говорят, мол, не так построили, не тот фасад. Но никто не учитывает, что это было за время. Когда я приехал в Калининград в 1956 году, на одного человека здесь приходилось всего 4,6 кв. метра жилой площади. Редкая семья имела отдельную квартиру, большинство людей ютились в коммуналках. Сегодня, когда на одного жителя областного центра приходится уже 28 кв. метров, легко метать критические стрелы. А тогда, когда ко мне подходили рабочие и говорили, что им просто негде жить, ситуация воспринималась по-иному. Главной была забота не о сохранении исторического облика, а об обеспечении людей нормальными жилищными условиями. Эти дома иногда пренебрежительно называют «хрущевками». Но, если бы не решение о строительстве типовых домов, создании базы индустриального домостроения, проблема с выделением семьям отдельного жилья растянулась на десятилетия. Для осуществления этих планов в СССР было построено 300 комбинатов крупнопанельного домостроения. В том числе два – в Калининграде. Главной была забота не о сохранении исторического облика, а об обеспечении людей нормальными жилищными условиями.

– Какие проблемы остаются актуальными для отрасли?

– На мой взгляд, основная проблема заключается в том, что во время приватизации мы раздробили строительный комплекс на мелкие фирмы. Я руководил объединением «Калининградстрой» с численностью сотрудников свыше 10 тысяч человек. В его состав входили 16 СМУ, заводы ЖБИ-1, ЖБИ-2, деревообрабатывающий комбинат, карьер, транспортные предприятия. Ежегодно мы строили два-три детских сада, две школы и 200-220 тысяч кв. метров жилья. В общей же сложности организацией построено порядка 4 млн кв. метров жилья, 20 школ и 40 детских садов. Плюс ко всему мы возводили и другие объекты, такие как спорткомплекс «Юность», детская областная и многопрофильная больницы, завод «Факел», да всего и не перечислишь. Иногда иду центральными улицами города: кинотеатр «Октябрь», магазины «Маяк», «Радуга», бывший Дом профсоюзов, здания «Ростелекома», Дворца бракосочетаний… В силуэтах этих строений отражается вся моя трудовая жизнь. В регионе была организация, способная решать любые задачи. Сегодня у нас свыше 1 000 строительных фирм. Но такие объекты, как стадион, им не по силам. Для реализации крупных проектов приглашают «варягов». Их же главная задача – взять деньги, быстро построить, и до свиданья. Наши мелкие организации выступают лишь в качестве субподрядчиков. В результате калининградские фирмы и область теряют деньги, потому что они уходят в регион прописки подрядной организации. Понятно, что в период приватизации трудно было сохранить серьезного игрока на строительном рынке. Но сегодня область должна иметь свою крупную строительную организацию. Почему бы три-четыре местные фирмы не объединить в товарищество? Пусть оно выступает подрядчиком. Есть у нас строительные компании с высоким потенциалом. Уверен, мы все равно придем к этому, но, к сожалению, многое потеряем. Также требуется плановость в работе, нужна стратегия развития города, региона. Понятно, в зависимости от условий она должна корректироваться. Но необходимы четкие ориентиры: как будет развиваться Янтарный край, сколько построить жилья, какие промышленные объекты появятся на карте области. Сегодня строитель не знает, чем он будет заниматься через год-два. Если решить эту проблему, то отрасль заживет по-другому. 

 

 

– Как проведение чемпионата мира по футболу отразится на облике столицы Янтарного края?

– То, что в Калининграде пройдут матчи ЧМ-2018, позволит значительно преобразить город. Строительство стадиона – это новые современные технологии, развитие инфраструктуры, освоение 220 га земли, приведение в порядок транспортной системы и маршрутных улиц. 

Кроме того, появление современного стадиона должно способствовать развитию в регионе спорта. На этой площадке можно проводить культурные мероприятия: фестивали, концерты. Но у меня есть сомнения в правильности выбора места под стадион. Я хорошо знаком с инженерной геологией Острова и знаю, почему немцы не использовали эту территорию. Слабые грунты там расположены до глубины 40 метров. Еще в 80-х годах сталкивался с решением схожей задачи. Нам было поручено построить завод в районе проспекта Победы на заболоченной территории в пойме реки Преголи. Правда, мощность слабых грунтов там доходила до 20 метров. Меня и еще нескольких специалистов откомандировали в Швецию изучать опыт фундирования зданий на слабых грунтах. Шведский инженер Флодман нам подробно рассказал об особенностях устройства предпостроечного уплотнения грунтов с помощью вертикальных дред, все показал на практике. На вопрос, почему он выдает секреты, скандинав откровенно ответил: «Знаю вас, русских, послушаете и лет 10 внедрять будете. Я за это время уйду далеко вперед». По возвращении мы сами сделали установки для изготовления дред, механизмы для их погружения. К расчетам привлекли специалистов московского НИИ и в короткий срок построили завод на болоте. Написали о нашем опыте статью в журнал «Бюллетень строительной техники». Через месяц после выхода публикации от шведского инженера пришло письмо. В нем было дословно сказано: «Александр, извини. Я ошибался, говоря, что ты 10 лет будешь осваивать нашу технологию. Не верил, что вы ее внедрите всего за один год».

 

 

– Какое место в вашей жизни занимал спорт?

– Спортом увлекался со школы. Предпочтение отдавал большому теннису и демонстрировал вполне достойную игру. Неоднократно становился чемпионом области. Входил в состав сборной РСФСР. Однажды довелось скрестить ракетки с самым успешным советским теннисистом, легендарным спортивным комментатором Николаем Николаевичем Озеровым. Мастеру я, конечно, проиграл. Но память о той встрече сохранилась на всю жизнь. В молодости для меня на полном серьезе стоял вопрос, заниматься спортом профессионально или работать. Понятно, что тренировки и сборы отрывали от трудовой деятельности. Мой начальник однажды сказал: «Выбирай, работа или теннис!» Да еще позвонил отцу. Тот был предельно конкретен: «Середину не ищи, а сделай выбор. Перед тобой в строительстве перспективы открываются». Думаю, из разговора с отцом я сделал правильный вывод.

– Какие качества присущи настоящему строителю?

– Он должен чувствовать и понимать ответственность за результаты труда. Ведь строитель на десятилетия оставляет память о своей работе. Она будет вызывать либо восхищение, либо укор.