Каким быть городу?

01 января 2011

Дом в Светлогорске

Это необычное здание, которое было спроектировано в студии «Ар-Деко» для небольшого пятачка над прудом в Светлогорске, возможно, посягнуло на лавры «Рыбной деревни» в Калининграде. Несколько «открыточный» его вид непременно бы сделал популярным это местечко для туристов и гостей города. Правда, неоготика – или, скорее, нео-неоготика – больше подошла бы центральной части областного центра, нежели более легкому баден-баденовскому стилю курорта.
Неприятие вертикалей
Никто не спорит, что каждый «специальный» стиль – порождение «специального» времени. На все есть свои причины, и общественное настроение, выраженное заказчиком, потребовало от архитектора выражения именно этой идеи: «мой дом – моя крепость». Таковы парадоксы умонастроений, которые возникают особенно явно и веско при отсутствии стабильности: разговоры об амбициозных вертикалях всякого рода заставляют мечтать о простой, удобной и понятной горизонтали.
После целой серии манифестаций «высотного стиля», далеко не всегда вписывающегося в исторически сложившийся портрет города, на невысоких проработанных строениях глаз отдыхает. Вот и в этом жилом здании полет фантазии был пресечен на уровне пятого этажа – вполне достаточно для уютного курортного городка, пусть и федерального значения.
В проекте ограничена не только высота, но и количество квартир – секции состоят из однокомнатных и двухкомнатных довольно просторных помещений, привлекательности и пространства которым добавляют эркеры, галереи-лоджии и балкончики. Общая площадь квартир, которых в проекте только сорок, составляет 2092 квадратных метра, причем на этаже площадью 418,4 квадратного метра спланировано всего по 8 квартир – не так много для пятиэтажного здания.
Торжество идеи над материей
По стилю здание в Светлогорске, скорее всего, можно отнести к неоготике. Кстати, этот стиль в своем первоначальном виде мог явить себя только в сугубо прагматичное время, наступавшее на пятки уходившим в прошлое высоким идеям предшествующего века, – время, когда материя торжествовала над идеей, попирала ее. И попранное за себя отомстило – мастера самого высокого (в буквальном смысле) искусства – архитектуры – устремились к осмыслению готической мистики и ее архитектурных памятников именно в качестве вызова торжествующему рынку. Осмысление вылилось в искусственно выращенный кристалл, в основе которого каркасная система подлинной готики была адаптирована к современным требованиям. То, что возникло в аналогичный момент торжества рынка над высокими идеями сейчас, за неимением общепризнанного научного термина можно назвать нео-неоготикой.
Но, как и водится в реальности, тяготеющей к диалектическому принципу отрицания отрицания, торжество идеи компенсировано детальнейшей проработкой мелочей (и то, «бог в мелочах», – говорили древние) и тщательным подбором материалов.
Так, керамика подчеркивает принадлежность идеи конкретному месту – при Балтике. Это клинкерный кирпич в облицовке, керамическая черепица, контрастирующая с подчеркнуто белым орнаментом фасада. Эта насыщенность деталями, декором отодвигает на скрытый план подлинную первозданную идею «защитить, оградить, противостоять», то есть идею дома-крепости. Благодаря этому камуфляжу здание словно возникает из «готических» романов, которые, кстати, по той же причине торжества над материей возвращаются и в литературную моду России, словно бросая вызов их подлинной родине. Изменчивая зыбкая (а порой и зыбучая) реальность изменяет сама себе в артефакте, созданном, чтобы остановить распад идей и идеалов, основать укрепление, которое бы послужило основой для кристаллизации целого направления не одного культурного плацдарма, а целой сферы бытия «за кадром», в личном времени и личном пространстве. Пространства семьи.
Выход «за рамки»
Архитектор не устоял против соблазна выйти «за рамки» – то есть привлечь в ограниченное пространство комнат пространство неограниченное – красоту и приволье окружающего ландшафта. Это выполнено в несколько игровом, почти гротескном решении: квадратура квартиры буквально вырывается вовне – и через высокие светлые окна, и через балкончики, лоджии, эркеры. Этот прием более чем оправдан: с одной стороны дом выходит на светлогорский пруд и рощу, которые так и просятся на открытку с лазурным небом, с другой – на рощу и холм, по сути, не вступая ни с кем и ни с чем в конфликт.
Передвинься Светлогорск на более южные широты, можно было бы ту же идею решить «в невесомости» – стекле с металлической «оправой». Но северные ветра, щедро отпущенные осадки и опять-таки всеобщая нестабильность и осознание хрупкости бытия все же вывели к логически оправданному «фортификационному» варианту.
Но, как уже говорили, фортификация спрятана под обилием примиряющих деталей. Эта «подсознательная» защита спровоцировала и создание благоустройства вокруг здания. Почти что мирное сосуществование классики, той же неоготики и еще чего-то неуловимого, не заклейменного пока общепризнанным искусствоведческим термином, создает настроение «выходного релакса» – отдыха чуть-чуть напоказ. Щедро рассеянные по пространству детали: афродиты, вазоны с цветами в виде амфор, парадные, истинно курортные балюстрады, нарядные насаждения кустарников и деревьев, наконец, удобные лесенки и площадки для отдыха и созерцания – все это создает особую атмосферу вне времени, вне потока реальности. Немного Италии, немного Крыма отвлекают от истинной и, увы, суровой подкладки этого нарядного произведения, сшитого немного на вырост. Потому что такие вещи, как правило, воспринимаются как выстрел «на старт!» – за ними следует легион.
Елена Чиркова