Каким быть городу?

01 октября 2010

Современный замок в Орловке

«Ну наконец-то! Калининградская область, пережив трудные времена, все-таки нашла в себе силы заняться восстановлением замков». И хотя слух этот на пути из соседней Польши, мягко говоря, бессчетно оброс удивительными деталями и вообще предвосхитил события на много лет вперед, доля истины в нем все же присутствовала. Пусть не замки, а один-единственный замок – но ведь готов почти! И не где-нибудь, а в Орловке – от областного центра рукой подать.
Правда, поляки не усмотрели одной важной детали – замок сей не реконструирован, а возведен заново, поскольку примерно с 40-х годов XVI века ни о каком таком объекте в этих местах исторические документы не упоминают. Что совсем не значит невероятности его присутствия до XVI века: по логике жанра таковой вполне мог тут быть. Орден, покоряя земли пруссов и по пути насаждая укрепленные замки (числом 140!), раз и навсегда установленных проектов не придерживался: в одном случае ставили форт на холме, в другом обходились и низиной – была бы окружена рекой, болотом или другим естественным препятствием. К тому же на реке можно было за одним поставить и мельницу, обеспечив замку продовольственную независимость.

И когда архитектор Александр Глушков предложил заказчику поставить не дом, но замок на бывшем Крапивном ручье неподалеку от Северной горы, то не погрешил против истины. В преданьях старины глубокой бытует легенда о чудовищном льве с рыбьим хвостом, которого орденский персонал непредусмотрительно выловил и поместил в местный замок, а потом долго не знал, что с ним делать: и выпустить боязно, и держать не по силам. Означенный чудо-лев даже некоторое время присутствовал потом на оловянных пивных кружках местной таверны, которые были изукрашены в гербовом стиле.
Подтверждением того, что замок действительно мог быть в этих местах, послужили фрагменты старой дороги, найденные при подготовке стройплощадки, да и слишком много попадалось валунов правильной формы – явно не от каприза матушки-природы. Те камни пошли на строительство крепостных стен, заняв место, давно уготованное им историей.
Таким образом, в утраченной формуле уже определились две составляющие – логика и стройматериалы, которые помогли в «восстановлении» давно исчезнувшего замка.

Далее включился механизм профессионального подхода к задаче. Орденские строители к периоду массового строительства замков выработали определенную схему, планомерность и однотипный стиль. Стиль, который в последующие века менялся, как менялось предназначение здания, превращавшегося из укрепительного сооружения в дом-дворец-таверну: размеры позволяли собирать под его кровом массу народа – всю фамилию, клан, челядь, гостей, паломников.
И в нашем случае размеры и форму объекта диктовала сама конфигурация участка. Так на древнем Крапивном ручье снова вырастал традиционный замкнутый четырехугольник замка с высоким донжоном, возвышающимся над крепостными стенами, и стратегически оправданными башнями.
Донжон, или, как его называли в ордене, бергфрид, и в прошлые времена играл роль дозорной башни, в которой находились механизм для подъемного моста через ров, а также пути отступления (как правило, подземный ход, которому также суждено появиться в скором времени). В «восстановленном» замке бергфрид остается удобной смотровой площадкой, одновременно скрашивая собой мрачный массив крепостной стены.
О стене: имея вполне аутентичный материал для строительства – старинные кирпичи (к слову, приобретенные вполне законным путем – муниципалитеты области «приговорили» несколько старинных зданий под снос и выгодно распродали этот ценный стройматериал), архитектор предложил ход, не принятый в России и СССР. Антикварный стройматериал местами чередуется со вполне современными стеклом, бетоном и алюминием. Этот прием, используемый в странах, которым есть что реставрировать, призван подчеркнуть подлинность старого таким образом, чтобы не возникло впечатления муляжа, макета. Прием действует безотказно: перед вами искусная иллюзия реставрированных – подлинных – руин. Знаток увидит и то, что крепостная стена местами несет на себе явные признаки того, что орденские строители в свое время исколесили Италию – в кладке присутствует керамическая черепица, которую итальянцы использовали как армирующий элемент. Черепица добавляла надежности, лучше удерживала крупноразмерные камни и смотрелась вполне эстетично. Абрис замка в лучах заходящего солнца выглядит подлинником рядом с линией ЛЭП, коттеджиками Орловки и проезжающими авто, кажущимися порождением больной фантазии. Днем это впечатление стирается.
Технология воспроизведения «действующей модели в полную величину», дающей представление о замке в прусском стиле, соблюдена до мелочей. Так, за крепостной стеной – двор, где традиционно размещались хозяйственные постройки, службы. Хозяйственная часть продолжается и на первом этаже самого замка. На восточной стене замка – солнечные часы, которые, как и имитация балкончиков, оживляют фасад. На втором этаже – пиршественный зал, жилые комнаты, галереи, в которых отведено место и музею (для которого по восстановленной технологии мастерами реконструкций уже изготовлены рыцарские доспехи: латы, кольчуги, шлемы, щиты, мечи, арбалеты и стрелы). Кованые элементы интерьера, кожа, искусственно состаренное дерево также работают на создание иллюзии реставрированного подлинника. Третий этаж приспособлен и под жилье, и под технические нужды.
Отдельная история – замковые подвалы, которым всегда отводилась немалая роль. В этом замке, конечно же, будет и винный подвал, и цейхгауз. Единственным нарушением орденского порядка станет бассейн и сауна – эту грань быта и бытия рыцари игнорировали. Замок в чистом поле, конечно же, потребовал детальной разработки и сооружения инженерной инфраструктуры – пришлось строить электрическую подстанцию, ШРП, очистные сооружения, перекладывать кабель. Единственное достижение цивилизации, которое мог предложить поселок, – водопровод. Электричество, конечно, – компромисс: в самом начале архитектор предложил обойтись и вовсе без него, удовольствовавшись свечами и факелами, но привычка к комфорту победила.
Елена Чиркова
Фото Ольги Даниловой